Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. «Приехали на переговоры». В московском офисе Wildberries произошла стрельба, два человека погибли
  2. По госТВ показали обвиненного по делу о «захвате власти» Юрия Зенковича. Посмотрите, как он изменился всего за два года после суда
  3. Если умереть до выхода на пенсию или через год после, что будет с отчислениями в Фонд соцзащиты? Возможно, мы сделаем для вас открытие
  4. Из первоначального состава Переходного кабинета, кроме Тихановской, остался только Павел Латушко. Спросили у него, что происходит
  5. Российская армия, похоже, захватила еще один город в Донецкой области и продвигается в Торецке, к Угледару и Покровску
  6. Беларусской экономике прогнозировали непростые времена. Похоже, они уже начались
  7. Лукашенко поделился «инсайдом», о котором не говорил россиянам: «Западные спецслужбы говорят о Беларуси как о возможном месте эскалации»
  8. Опубликованы последние 12 фамилий политзаключенных, которые вышли по помилованию ко Дню народного единства
  9. Силовики «пробивают» людей по публичным сервисам. Показываем, как это работает
  10. «Акт исторической справедливости»? Вот кому Кремль на самом деле хотел передать Западную Беларусь — и почему изменил планы
  11. Депутаты в первом чтении приняли изменения в Уголовный кодекс. В нем появится статья о насилии или угрозах бывшему президенту


Житель Гомеля хотел продать свою квартиру в пригородном поселке Бобовичи, которая осталась в его собственности после развода с женой. Обстоятельства у мужчины складывались так, что ему, возможно, пришлось бы переезжать, а для этого нужно было избавиться от недвижимости. Но сделать это сразу он не мог: в квартире была прописана его 17-летняя дочь. Девушка на самом деле живет у мамы, и мужчина просил бывшую жену выписать ребенка, но та отказалась. Тогда гомельчанин попробовал решить проблему через суд. Получилось ли у него? Результат разбирательства опубликован в банке судебных решений.

Ключ от квартиры. Фото: unsplash.com
Ключ от квартиры. Фото: unsplash.com

Супруги развелись несколько лет назад, у них двое детей — уже взрослый сын и дочь, которой 17 лет. Когда-то они купили квартиру в Бобовичах и жили там все вместе, но затем переехали в Гомель в квартиру к матери жены, потому что у пожилой женщины была инвалидность и ей требовался постоянный уход.

Позже им как стоящим в очереди на улучшение жилищных условий выделили в Бобовичах участок для льготного строительства. Они возвели дом и, как требует закон для льготного жилья, все в нем прописались, но фактически не жили: здание хоть и было введено в эксплуатацию, но в нем не было отделки, оборудования и мебели.

Впоследствии супруги развелись. Мужчине по разделу осталась квартира, плюс он платил на дочь алименты. Женщине достался дом, но она так и не доделала в нем ремонт и вместе с детьми осталась жить у своей матери в Гомеле.

В своем иске гомельчанин сказал, что в какой-то момент дочь попросила снова прописать ее в спорной квартире, на этом настаивала и бывшая жена — зачем, в документе не объясняется, но мужчина согласился. Позже отношения между экс-супругами испортились еще больше, были конфликты, и мужчина поменял замки в теперь уже его собственной квартире.

По его словам, он много раз предлагал дочери переехать к нему, но та отказалась и продолжает жить в Гомеле с матерью и бабушкой, где у нее есть своя комната. А в квартире в Бобовичах он уже и сам не живет, она пустует. Мужчина просил признать дочку утратившей право пользования жилым помещением, чтобы ее можно было выписать из квартиры и продать жилье.

Встречный иск

Однако бывшая супруга была против такого поворота и подала встречный иск, где представила свое видение ситуации. Она заявила, что дочь в той квартире была прописана с рождения, а выписалась вынужденно, чтобы зарегистрироваться в новом доме. И уехала в Гомель тоже вынужденно вместе со всей семьей. Тем не менее она продолжает наблюдаться в районной поликлинике. По словам матери, девочка хотела пользоваться квартирой и не раз просила дать ей новые ключи, но мужчина категорически отказывал.

Более того, женщина заявила, что дочери исполнится 18 лет и тогда она хочет поселиться в спорной квартире, потому что другого жилья у нее нет. В своем иске она потребовала определить порядок пользования квартирой. По словам экс-супруги, он на деле давно сложился, дочь могла бы жить в меньшей из двух комнат, как жила раньше. Ее мать считала, что это не будет ущемлять права отца.

На стороне женщин выступила и бабушка. Она заявила, что внучка живет с ней вынужденно и временно и хочет жить в квартире отца и тот должен выделить ей комнату.

Опека против всех

Однако с возражениями по искам обоих родителей выступили органы опеки, которые были привлечены, поскольку дело касается несовершеннолетней. Опека дала заключение о том, что лишение девушки прописки в отцовской квартире противоречит ее законным интересам. Но и иск матери не может быть удовлетворен. Она требует утвердить порядок пользования квартирой так, чтобы дочери была там выделена комната. Но, как выяснилось в ходе суда, фактически отец девушки в бобовичской квартире не живет. А для несовершеннолетних проживание без родителей недопустимо.

Изучив мнения всех сторон и материалы дела, суд согласился с тем, что девушку нельзя признать утратившей право пользования квартирой, потому что она уехала оттуда и меняла прописку не по собственной воле, а вынужденно вместе с семьей. В то же время правильным был признан и довод опеки, что 17-летний ребенок не может жить без родителей. Мать возражала, что девушке уже почти 18 и она хочет и сможет впоследствии жить в этой квартире сама, суд отклонил: на данный момент девушка, как ни крути, несовершеннолетняя, а потому этот довод не может быть учтен.

В итоге обоим родителям отказали в удовлетворении их исков. Возможно, мужчине удастся добиться своего и выписать дочь, когда ей исполнится 18 лет.